Вы - новичок

и хотите больше узнать о движении или вступить в него

Вы - активист

и вас интересует жизнь движения

Вы - инвестор

и вы заинтересовались проектами движения и возможностью финансирования

Вы - журналист

и ищете информацию или хотите взять интервью

Василий Чекрыгин

Дата опубликования статьи: 24.01.2006

Я исследовал мысль, и познавал, и рождал образы как художник, но не познал жизни, не постиг глубины ее…

В. Чекрыгин. «О Соборе Воскрешающего музея», Москва, 1921

Биографическая справка

Чекрыгин В.Н. Автопортрет
Чекрыгин В.Н. Автопортрет.
Холст, масло. 1921-1922

Чекрыгин Василий Николаевич (1897-1922) – живописец, график, идейный вдохновитель группы художников «Мбковец». Родился в г. Жиздра Калужской губернии. Детские годы провел в Киеве. Обучался в иконописной школе при Киево-Печерской лавре и четырехклассном городском училище. В тринадцать лет поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества (МУЖВЗ). Около 1913 года знакомится с Владимиром Маяковским и Давидом Бурлюком, разделяя их художественные вкусы становится «последователем футуризма». Первым иллюстрирует и отпечатывает в технике литографии стихи В. Маяковского. Зимой 1913-1914 года выставляет несколько своих новаторских работ на XXXV (Юбилейной) выставке МУЖВЗ. Скандал, годовое лишение стипендии заставляют Чекрыгина прекратить обучение. Покинув стены МУЖВЗ, он участвует в выставке «№ 4», организованной Михаилом Ларионовым и путешествует по Европе. Возвратившись в Россию, попадает на фронт. В составе пулеметной бригады воюет под Двинском. В 1918 году входит в состав Комиссии по охране художественных ценностей. В начале 1920-х годов творчество художника переживает расцвет. Чекрыгин создает несколько графических циклов «Расстрел» (1920), «Сумасшедшие» (1921), «Голод в Поволжье» (1922) и «Воскрешение мертвых» (1921-1922). Активно участвует в организации и написании будущего манифеста союза художников и поэтов «Искусство-жизнь» («Мбковец»). Среди теоретических работ Чекрыгина наибольшую известность получила статья «О Соборе Воскрешающего музея» (1921), посвященная памяти философа Николая Федорова. Творческий и жизненный путь художника оборвался очень рано. В возрасте двадцати пяти лет Чекрыгин трагически погиб, попав под поезд.

О творчестве Чекрыгина

За месяц до трагической гибели Василия Николаевича Чекрыгина, 30 апреля 1922 года в Государственном музее изящных искусств (с 1937 года Государственном музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина) открылась выставка, организованная союзом молодых художников и поэтов «Искусство-жизнь» («Мбковец»). Идейным вдохновителем нового творческого объединения являлся Василий Чекрыгин. Один из основных разделов экспозиции был посвящен его творчеству. Из четырехсот работ Чекрыгина, отобранных для выставки, экспонировалась половина (201 произведение). Количество весьма внушительное, достаточное и для персональной выставки. Друг и коллега художника Лев Жегин вспоминал: «Живописных работ Васи почти не было […] но зато его рисунки блестящим кольцом опоясывали зал […]. Все огромное количество рисунков, созданное им за этот год, было сделано ночами, когда он дежурил у постели тяжелобольного брата жены.

Как же создавались эти листы-шедевры – иначе их трудно назвать?

Небольшой столик, лист бумаги, освещенный керосиновой лампой, коробочка прессованных углей «Contй а Paris» - вот вся несложная обстановка дивной лаборатории образов.

Вася говорил мне, что когда он работает, у него такое ощущение, что не он сам, а кто-то другой водит его рукой – ему приходится лишь доделывать и исправлять "недосмотры". Такое вторжение чьей-то чужой силы воли он считал греховным…я всячески оспаривал это, видя в этом проявление внутренних, неосознанных творческих сил. Так создавался его графический oeuvre (стиль). Впрочем – это графика только по материалу – прессованный уголь, сангина, карандаш… по существу – это сама живопись, его рисунки всегда воспринимаются как цвет».

Творчество Чекрыгина резко выделялось в окружении искусства современников своей зрелостью. В рисунках, созданных за последние два года жизни, художник стремился воплотить свои дерзкие и в тоже время трогательные замыслы, интуитивно пытаясь постичь будущие космические свершения человечества. Он фанатично служил искусству, отдавая живописи все свои духовные и физические силы.

Чекрыгин черпал вдохновение в философских трудах Николая Федорова. Книга Федорова «Философия общего дела» произвела на художника неизгладимое впечатление. Он не только подробно изучал, популяризировал, но фактически иллюстрировал воззрения философа. Работа над циклом «Воскрешение мертвых» стала для него своеобразным разговором с самим собой, глубоким анализом своего внутреннего «я».

Чекрыгин был фантастически трудоспособен. Его графическое наследие составляет почти 2000 рисунков. Все эти десятки листов подчинены одной теме. Они - часть грандиозного монументального цикла, фрески, о создании которой всегда мечтал художник. В январе 1921 года Чекрыгин писал: «Вот уже 16 лет как я мечтаю о монументальном творчестве, о крупной росписи церкви. Именно церкви, а не гражданского здания. Только в этой работе мне была бы дана возможность высказаться вполне. Больно осознавать, что части замысла общего волей обстоятельств (а обстоятельства наши – невежество нашего культурного общества) мы, современные художники, вынуждены разбивать на ряд мелких фрагментов, [наши замыслы] в рисунках, набросках разойдутся в разные стороны и погибнет общая картина».

В искусстве Чекрыгина соединяются драматизм и романтика, сводятся воедино различные эпохи. Художник не отсылает зрителя к конкретному историческому времени, или событию. Его произведения - это посвящение человечеству, его общности и многоликости, его прошлому, настоящему и будущему.

Рисунки Чекрыгина необыкновенно графичны. Сложное цвето- ритмическое равновесие, напряженное сопоставление черного и белого, бесконечная глубина угля и сверкающая поверхность бумаги, наполняют его произведения движением и особой выразительностью.

Чекрыгин был незаурядным художником с ярко выраженной индивидуальностью. Его творчество, безусловно, представляет интерес для современных зрителей и исследователей в художественном и теоретическом отношении.

В. Чекрыгин. Мысли 1920-1921

  • Воскрешение умерших, но не Воскресение. Воскрешение активное, нами, сыновьями умерших отцов. А не пассивное ожидание чуда Воскресения, совершившегося бы помимо нашей активной воли, работы воссоздавания. Всякий опыт, не имеющий характер коллективного, общего творимого всем человеческим родом, не полон, не достаточен.
  • Вечной жизни жаждем мы не только для себя, только для себя я не принял бы, а для всех умерших, живших до нас, только в полноте общей жизни мыслимо познание жизни и приближение к Святой Троице.
  • Моя живопись хотела бы ткать образы более совершенные, чем образы мира явлений, те образы, которые у природы стоят на пути намерения, как говорил Гёте. Несомненно, что Воссозидание умерших будет в очищенных образах, которые есть основа, не затемненная отклонениями. Эту основу, первоначальный чистый образ, всякий подлинный художник прозревает.
  • Много соков вытянула из меня живопись. Как тяжело отдавать душу мертвому холсту, холодной бумаге. Отдаем жизнь. Раньше я думал, что творение легко. Что от «переполненного сердца говорят уста». Говорят-то от растерзанного сердца. Мое искусство видит жизнь зловещую, жизнь плоти. Оно в своем падении сильнее чувствует небо.
  • Мы, художники, со всех сторон народ смешной, сумасшедший, стоит нам сделать что-то такое на бумаге или холсте, что удовлетворило нас на мгновенье, и мы счастливы. Насвистываем целый день, руки у нас как у задирных мальчишек в карманах, вольнее дышим, светлее смотрим на мир и ко сну идем без тоски.
  • Когда мне бывает особенно тяжело, я вспоминаю Андрея Рублева с его другом, радующимся дивным иконам, Леонардо со спокойной и одинокой душой, великой душой, не отбросившей мира. Он мог стать великим пессимистом, были все данные к этому, но он величайший оптимист, в этом большая опора для меня.
  • Я бы назвал цвет, свет, звук – высшей плотью. Творение из этой плоти вовсе не есть создавание подобий. Оно – творение в высшем роде, в высшем мире. Ученые возразят: то что не имеет клеточек, не может быть названо телом. Мы, художники, может быть, и ошибаемся, но не так уж мы не правы. У нас нет другого материала, которым бы мы могли рассказать о Слове.
  • Или я умираю, или жизнь в самом деле лишается цвета, замирает – истощается дух в человеке. Природа все также ясна и благоуханна, но чувство ее слабо нынче. Конечно, может быть, это заключение субъективно, но так ли? Кто не чувствует «кризиса сознания», «кризиса мысли», «кризиса культуры», о которых так много говорится, но еще больше переживается передовыми людьми во всех закоулках Европы? Это отрицать нельзя. Не причисляя себя к передовым людям Европы, чувствую этот кризис сознания глубоко и больно и я. Куда идти?

Ссылки