Вы - новичок

и хотите больше узнать о движении или вступить в него

Вы - активист

и вас интересует жизнь движения

Вы - инвестор

и вы заинтересовались проектами движения и возможностью финансирования

Вы - журналист

и ищете информацию или хотите взять интервью

Сотворение Трансчеловека

Дата опубликования статьи: 14.12.2007

ЭССЕ

Исследования в области генетики стали приоритетом не только для современной науки, но и для со временного человека. Вместе с тем большее доверие к биологическим трактовкам природы чело века в противовес социологическим и наоборот - это, в конечном счёте, выбор, который делают са ми люди. К каким последствиям может привести то или иное решение?

СОТВОРЕНИЕ ТРАНСЧЕЛОВЕКА

Споры о ведущей роли природы (наследствен ности или генов) либо общества (среды или вос питания) в формировании человеческих качеств ведутся очень давно. Нередко отмечается маятни ковый характер смены представлений о том, чем именно определяются эти качества. Так, несколь ко десятилетий назад во главу угла ставились со циальные факторы, а сегодня значительно более популярны воззрения тех, кто считает решаю щим влияние наследственности. Основанием для изменения взглядов обычно называют колоссаль ные достижения биологических наук, прежде все го исследования по генетике человека, проводи мые на молекулярном уровне.

С моей точки зрения, достижения, сколь бы впечатляющими они ни были, являются лишь од ной из причин, вызывающих этот сдвиг, в резуль тате которого главная роль при объяснении при роды человека и его поведения отводится генети ческим, а не социальным факторам. Ведь и сам бурный прогресс биологических наук в суще ственной степени обусловлен сдвигами социаль но-культурного порядка.

Предпочтение биологического либо социоло гического истолкования природы человека можно сопоставить с предпочтением различных объясне ний этих перемен в общественных умонастроени ях. Одно придаёт первостепенное значение вос приятию обществом научных достижений, как ес ли бы оно было непосредственным реципиентом той весьма специализированной интеллектуаль ной продукций, которую поставляет ему наука. Другое акцентирует роль социально-культурных факторов, не просто опосредующих передачу об ществу этой интеллектуальной продукции, но и определяющих те зоны текущего производства новых научных знаний и технологий, которые привлекают повышенный интерес со стороны об щества. Благодаря этим факторам можно обна ружить немало весьма значимых особенностей и нюансов нынешнего массового "обращения в генетическую веру".

Вот только один пример. По словам зоолога и этолога Франса де Ваала, сегодня противопоставлению природы и воспитания приходит конец [1]. Когда в 70-е годы в своих публичных лекциях он рассказывал о сексуально обусловленных различиях в поведении шимпанзе, в частности, о том, что самцы более агрессивны и более амбициоз ны, чем самки, это вызывало взрыв протеста. Его обвиняли в проекции своих ценностей на поведе ние животных, в недостаточной строгости мето дов и в других грехах. Сейчас подобные утвержде ния повторяют столь широко и часто, что они нагоняют на слушателей зевоту. Казалось бы, сторонники биологических объяснений могут праздновать победу, однако де Ваал считает ина че. "Мы ничуть не приблизились к рациональному пониманию взаимодействия генов и среды, - пишет он. - Общество позволило маятнику бес порядочно качнуться назад - от воспитания к при роде, оставив в недоумении многих обществове дов. Тем не менее мы до сих пор любим выражать всё в терминах влияния либо того, либо другого, а не того и другого вместе" [1, р. 96]. Автор называет такого рода противопоставления необоснованными и даже опасными. Современные исследования всё более определённо показывают взаимопереплете ние биологических и социальных детерминант, по этому в будущем "столь популярные сегодня ди хотомии ослабеют вплоть до того, что от них можно будет отказаться. Вместо того, чтобы ви деть в культуре антитезу природе, мы придём к более глубокому пониманию человеческого пове дения, потихоньку проводив в могилу старый спор о примате природы либо воспитания" [1, р. 99].

С аргументацией и выводом Ф. де Ваала впол не можно было бы согласиться, если бы не одно обстоятельство. Он далеко не первый, кто предлагает похоронить противопоставление природы и воспитания. Подобные суждения, опиравшиеся на авторитет новейших научных достижений со ответствующего времени, высказывались едва ли не на всех стадиях этого вековечного спора. Тем не менее противоборство продолжается до сих пор - видимо, его питают не только научные до-воды, но и нечто, коренящееся в жизни общества и в его культуре.

ОТ УТОПИИ К НАУКЕ

В наши дни это противостояние разыгрывает ся во многом по-новому. Для иллюстрации ска занного обратимся к миру утопии, в котором то же происходят кардинальные перемены. Уходит в прошлое время социальных утопий. Дело, на мой взгляд, в том, что утратил актуальность сам замысел построения идеального социального по рядка. Он представляется ныне не только недостижимым, но и не особенно привлекательным. Ключевую роль в его развенчании сыграли анти утопии XX в. - как художественные вымыслы (или прозрения) Евг. Замятина, А. Платонова, Дж. Оруэлла, О. Хаксли и других авторов, так и те, не менее жуткие, которыми обернулась прак тическая реализация некоторых утопических про ектов. Поэтому наши искушённые современники не очень-то склонны уповать на социальный поря док - к нему, как правило, предъявляются мини мальные требования: только бы не мешал жить.

Однако импульс, питающий утопическое мыш ление, отнюдь не иссяк. Теперь оно прорастает на иной почве: место социальных утопий занима- ют утопии индивидуальные. Разумеется, я имею в виду не проекты создания идеального человека - таковые всегда были главной составной частью социальных утопий. Объектом индивидуальных утопий является будущее не общества, а самого "утопающего", его детей, близких, а то и копий, получать которые можно будет путём клониро вания. В пространственном отношении такая уто пия ограничивается близким окружением, оказы вается локальной. Вожделения же направляются на такие объекты, как крепкое здоровье, способность добиваться высших достижений в тех или иных областях деятельности, комфортная, счастливая, активная, долгая (в пределе, и сегодня уже отнюдь не только абстрактно мыслимом - беско нечная) жизнь. Проекты, ориентирующиеся на достижения (чаще чаемые, чем реальные) гене тики, именуют "приватной", "семейной", "домаш ней" евгеникой.

Ориентиром и мерой прогресса при этом выступает непрестанное, в идеале даже безгранич ное, расширение индивидуальных возможностей человека. Что касается средств, которые предполагается использовать для реализации подобных упований, то основные надежды теперь возлага ются отнюдь не на социальные преобразования, а на достижения науки и технологии. Неисчерпае мым источником, питающим утопическое мыш ление наших дней, являются биологические нау ки, прежде всего - генетика. Они выступают в этой роли вовсе не впервые, но в контексте совре менных утопических умонастроений их роль оказывается весьма своеобразной, причём, что харак терно, речь идёт вовсе не о том взаимодействии, взаимопереплетении биологической и социальной детерминации, о котором говорит де Ваал.

Сказанное никоим образом не означает, что биологические трактовки человека достигли абсолютного господства. Нынешнюю ситуацию, скорее, можно охарактеризовать как очередной этап противостояния, конкуренции двух про грамм - биологической и социальной. Да, сегодня биологическая программа, безусловно, превали рует, однако и социальная программа, претерпе вая во многом те же трансформации, что и биоло гическая, обретает новые возможности для свое го развития и практического воплощения.

Эти обрисованные вкратце трансформация являются, на мой взгляд, липа одним, хотя и весьма характерным, выражением глубоких и далеко не в полной мере осознаваемых нами сдвигов в на правлениях и приоритетах нынешнего научно- технического развития. В первую очередь это ка сается таких областей, как биомедицинские и компьютерные технологии. Яркой иллюстрацией сказанному представляется тематика, к которой ныне обратился автор одной весьма нашумевшей в начале 90-х годов концепции.

ВОЗОБНОВЛЕНИЕ ИСТОРИИ?

В вышедшей несколько лет назад книге [2] Френсис Фукуяма соглашается с теми, кто оспа ривал его идею "конца истории". Причина такого изменения позиции - вовсе не события 11 сентяб ря 2001 г. Фукуяма не склонен интерпретировать атаку террористов в духе "столкновения цивилизаций" - западной и исламской - по С. Хантингто ну. "Я считаю, - пишет он, - что эти события во все не были проявлением чего-либо подобного и что исламский радикализм, стоящий за этими со бытиями, есть всего лишь отчаянная арьергард ная акция, которая со временем будет подавлена более широкой волной модернизации" [2, р. XII ].

Основанием для того, чтобы не просто отри цать конец истории, но и говорить о её возобнов лении, являются, с точки зрения Фукуямы, проис ходящая ныне биотехнологическая революция и те вызовы, которые она ставит перед человеком, обществом, политикой. Благодаря этой револю ции будущее человечества оказывается откры тым, в решающей мере зависящим от наших ны нешних решений и действий.

Сценарии "постчеловеческого будущего", которые рисует Фукуяма, выглядят довольно мрач но, причём некоторые из них уже реализуются. Пути в такое будущее и прокладывает биотехно логическая революция. Чтобы этого избежать, человечеству придётся прилагать целенаправлен ные и скоординированные усилия.

Исходное представление о постчеловеческом обществе автор очерчивает путём сопоставления двух популярнейших антиутопий - "1984" Дж. Оруэлла и "Прекрасный новый мир" О. Хакс ли. Обе они, по мнению Фукуямы, предвосхитили две большие технологические революции: базисом первой антиутопии являются информацион ные, а второй - биологические технологии. Но если технологические предвидения оказались довольно точными в обоих произведениях, то в политическом отношении предвидения Дж. Ору элла безнадёжно уступают тем, которые были сделаны О. Хаксли.

В целом различные модели "жёсткого" тоталитаризма, который живописал Оруэлл, нена много пережили установленную им сакрамен тальную дату - 1984 г. В то же время технологи ческие возможности, многие из которых уже 70 лет назад предвидел Хаксли, - оплодотворение в про бирке, суррогатное материнство, психотропные лекарства и т.п., в ходе их постоянно расширяю щегося применения заложили основы для более "мягких", однако и более основательных, глубин ных способов воздействия на человека.

Как писал в 1946 г. сам Хаксли, его интересо вали "лишь те научные успехи, те будущие изыс кания в сфере биологии, физиологии и психоло гии", результаты которых могут быть непосред ственно применены к людям. И далее: "Жизнь может быть радикально изменена в своём каче стве только с помощью наук о жизни. Науки же о материи, употреблённые определённым образом, способны уничтожить жизнь либо сделать её донельзя сложной и тягостной; но только лишь как инструменты в руках биологов и психологов мо гут они видоизменить естественные формы и проявления жизни" [3].

Как отмечает Фукуяма, "зло не столь очевид но, поскольку никто не страдает; действительно, в этом мире каждый получает то, что он хочет... В этом мире нет болезней и социальных кон фликтов, нет депрессий, душевных расстройств, одиночества или эмоционального страдания, секс всегда качественный и легко доступный" [2, р. 5]. Но хотя люди в "прекрасном новом мире" здоро вы и счастливы, они, продолжает Фукуяма, пере стают быть человеческими существами. Они больше не борются, у них нет желаний, любви, они не чувствуют боли, не встречаются с ситуаци ями сложного морального выбора, у них нет се мьи, и вообще они не делают ничего из того, что мы традиционно связываем с человеческим суще ствованием.

"Прекрасный новый мир", таким образом, - это вовсе не грубое насилие над человеческой природой. Это - радикальное её преобразование, которое можно интерпретировать даже как пол ный отказ от неё во имя чего-то другого. Кажется, именно такой путь торил "Великий инквизитор".

Сегодня развитие науки и техники открывает такие возможности реализациии утопий, кото рые были недоступны во времена Хаксли и Оруэлла. "Если, - пишет Фукуяма, - оглянуться на средства, которые использовали социальные ин женеры и планировщики утопий прошлого столе тия, они представляются невероятно грубыми и ненаучными (курсив мой. - Б.Ю.). Агитпроп, тру довые лагеря, перевоспитание, фрейдизм, выра ботка рефлексов в раннем детстве, бихевиоризм - всё это было похоже на то, как если бы квадратный стержень природы человека пытались заби вать в круглое отверстие социального планирования. Ни один из этих методов не опирался на зна ние нейронной структуры или биохимической основы мозга; ни у кого не было понимания генетических источников поведения, а если и было, то его нельзя было применить для воздействия на них" [2, р. 15].

По правде говоря, сам по себе недостаток на учных знаний редко ограничивает утопически-конструкторскую мысль, и едва ли изобретатели и пользователи перечисленных Фукуямой методов воспринимали такой дефицит как серьёзное препятствие. Напротив, каждый из этих методов считался, а в известной мере и был, воплощением самых последних достижений научного гения, ко торые тогда было попросту невозможно оцени вать и критиковать с сегодняшних позиций. Вме сте с тем не стоит переоценивать научную обос нованность и практическую эффективность нынешних, безусловно, намного более изощрён ных технологий воздействия на человека. Вполне вероятно, что через полстолетия и они будут вос приниматься как ужасно грубые, неэффективные и малонаучные. На мой взгляд, различия между утопизмом тогдашним и сегодняшним лежат со всем в другой плоскости.

Обращаясь к вопросу о том, насколько реаль ны опасности, порождаемые современной био технологией, Фукуяма рассуждает следующим образом. Возможно, замечает он, со временем мы обнаружим, что последствия биотехнологии ис ключительно благоприятны и что зря мы из-за них теряли спокойный сон. Возможно также, что биотехнология окажется не столь могуществен ной, как это представляется сегодня, или что люди проявят достаточную умеренность и осторож ность в обращении с нею. Но эти оптимистиче ские ожидания подрывает то обстоятельство, что, в отличие от многих других научных дости жений, биотехнология создаёт неразделимую смесь очевидных благ и трудно уловимого вреда. "Во многих случаях, - пишет Фукуяма, - медицин ские технологии предлагают нам сделки с дьяво лом: более продолжительная жизнь, но с пониженными умственными способностями; освобождение от депрессии с одновременным освобождением от творчества и от духовной жизни; лечение, кото рое размывает грань между тем, чего мы достига ем сами по себе, и тем, чего мы добиваемся за счёт воздействия на наш мозг различных химика тов" [2, р. 8].

Нетрудно заметить, что современного челове ка всё больше тяготит зависимость от неподкон трольных ему факторов - окружающей среды, времени, собственных психофизических данных. Болезни, старческая немощь, недостаточная физическая и психическая выносливость, ограни ченный объём памяти, ограниченность наших ин теллектуальных и физических способностей - всё это начинает осознаваться в качестве проблем, которые допускают и даже требуют технологи ческих решений.

Природа человека, таким образом, оказывает ся полигоном для самых разнообразных манипу ляций и модификаций. Технологии подобных вмешательств в природу человека разрабатыва ются в широком спектре научных дисциплин: ге нетике человека, когнитивных науках, нейрофи зиологии и нейрофармакологии, психологии и других науках о поведении. Чаще всего импульс для разработки этих технологий модификации исходит из медицины, занятой поиском новых пу тей излечения болезней и восстановления здоро вья. Однако нередко на этих путях задачи исцеле ния человека трансформируются в задачи его улучшения.

Выстраивается такая последовательность. Сначала в биомедицинских науках ищутся и раз рабатываются методы лечения тех или иных за болеваний. Затем ставятся более широкие задачи - скажем, генетические тесты позволяют выявлять многие дефекты не тогда, когда они проявляются воочию, а на более ранних стадиях, когда они существуют ещё, так сказать, в потенции, на уровне наследственной предрасположенности. Речь при этом идёт уже не столько о терапии, сколько о профилактике. А потом оказывается, что эти ме тоды могут быть применены и для того, что по- английски называется enhancement , а если переве сти на русский язык - для улучшения человека.

При этом имеется в виду не устранение каких-ли бо дефектов, не их профилактика, а то, чтобы сделать его в каких-то параметрах лучше. Это может быть, к примеру, более высокий рост, бо лее высокий коэффициент интеллекта, развитые музыкальные способности и т.п.

Таким образом, наряду с терапией и профи лактикой на повестку дня выдвигаются возмож ности улучшения, о которых уже сегодня со всей серьёзностью говорят применительно к прена тальной и преимплантационной диагностике. Благодаря этому становятся реальными селек ция, целенаправленный выбор, открывающиеся в первую очередь перед родителями. А если такие возможности используются в массовых масшта бах, то и результаты множества сделанных людь ми выборов могут проявляться в виде социально значимых тенденций.

Следующий шаг в этом направлении ведёт к тому, что можно назвать радикальной модифика цией человека. Это уже не просто его "улучше ние", а создание человека с заранее заданными свойствами. При этом один человек становится в полном смысле слова творцом другого человека. Сначала человек А составляет для себя план тво рения, согласно которому будущий человек Б должен обладать такими-то и такими-то свой ствами. Одно из расхожих выражений, используе мых в этой связи в английском, - designer baby , что можно перевести на русский как "дитя проек та". Сначала разрабатывается "техническое зада ние": будущие творцы-родители обсуждают со специалистами-генетиками, какими чертами и свойствами должен обладать будущий ребёнок. После того как техзадание согласовано, генетики составляют планы, чертежи, в соответствии с ко торыми будет проектироваться ребёнок.

Предполагается, что генетики сначала опреде лят гены, "ответственные" за такие свойства, как интеллект, рост, цвет волос, агрессивность или самооценка, а затем на основании этих знаний со здадут "наилучшую" версию ребёнка. При этом не обязательно даже, чтобы тот или иной потреб ный ген был человеческим.

Этот путь чреват опасностями, которые сего дня обсуждаются в дискуссиях по поводу клони рования человека. Действительно, модификация существующих или введение новых генов может привести ко множеству самых разнообразных и неожиданных последствий. Важно поэтому, чтобы практическое применение любой формы генети ческой инженерии, которая может повлечь за со бой значительные эффекты на популяционном уровне, предварялось убедительной демонстраци ей её желательности, безопасности и относитель ной дешевизны. Однако такой рациональный ход событий вовсе не является предзаданным.

Уже есть прецеденты того, что новые меди цинские технологии порождают популяционно значимые эффекты в результате миллионов ре шений, которые люди принимают на индивиду альном уровне. "Достаточно, - пишет Фукуяма, - всего лишь взглянуть на современую Азию, где сочетание дешёвых радиограмм и легкодоступно го аборта привело к резкому изменению в соот ношении полоз. В Корее, например, в начале 90-х годов рождалось 122 мальчика на 100 девочек при нормальном соотношении 105 к 100. Соотноше ние в КНР лишь немногим меньше, 117 мальчиков на каждые 100 девочек, а в северной Индии существуют места, где это соотношение ещё более смещено. Это привело к дефициту девочек в Азии, который экономист Амартья Сен оценил в 100 млн. Во всех этих обществах аборт в целях выбора пола незаконен; но, несмотря на давление правительств, желание отдельных родителей иметь наследником мальчика порождает сильно деформи рованное соотношение полов" [2, р. 80-81]. В рабо чем докладе "Этические аспекты выбора пола", подготовленном аппаратом Совета по биоэтике при президенте США (январь 2003 г.), приводятся несколько другие данные: Венесуэла - 107.5; Югославия - 108.6; Египет - 108.7; Гонконг - 109.7; Южная Корея - ПО; Пакистан - 110.9; Де ли, Индия - 117; Китай - 117; Куба - 118; в Азер байджане, Армении и Грузии эта величина дости гает 120. Авторы доклада считают, что если соот ношение количества мальчиков и девочек при рождении превышает 106 к 100, это свидетель ствует о реальном применении практики выбора пола [4].

По словам Г. Стока, "в большинстве стран ми ра закон запрещает использовать тесты на опре деление пола ребенка для целей выбора пола, но такая практика является общепринятой. Иссле дование, проведённое в Бомбее, дало удивительный результат: из 8000 абортированных зароды шей 7997 были женского пола. А в Южной Корее такие аборты получили такое распространение, что около 65% детей, рождающихся третьими в семье, - мальчики, видимо, из-за того, что супру ги не хотят появления ещё одной девочки" [5].

Перекос в соотношении полов может приве сти к серьёзным социальным последствиям. Уже во втором десятилетии нашего века Китай столк нётся с ситуацией, когда пятая часть мужского на селения, находящегося в брачном возрасте, не сможет найти невест. Ясно, что такой переизбы ток неприкаянных молодых людей породит нема ло проблем.

Неизвестно, станет ли когда-либо генетическая инженерия столь же дешёвой и доступной, как радиограммы и аборты. Но если, к примеру, её методы позволят производить детей с более высоким уровнем интеллекта, то в демократиче ском государстве это породит новую евгениче скую волну. На сей раз, однако, речь пойдёт не о том, чтобы предотвратить появление детей у людей с низким коэффициентом интеллекта (задача негативной евгеники), а о том, чтобы помочь та ким людям повысить этот коэффициент (задача позитивной евгеники) как у себя, так и у своих де тей. Именно государству, таким образом, придётся обеспечивать доступность данной технологии, что и приведёт к значимым последствиям на по- пуляционном уровне.

Хотя пока подобные сюжеты откосятся к области фантастики, они уже сегодня широко обсуждаются не только в научно-фантастической литературе, но и в серьёзных философских, да и не только философских, исследованиях.

Следующий вопрос состоит в том, какие имен но технологии могут быть применены для улуч шения и модификации человека. Разумеется, прежде всего это те технологии, которые разра батываются в генетике, на уровне манипуляций с отдельными генами или с геномом в целом. Вто рой тип технологий базируется на достижениях и перспективах того, что сегодня получило назва ние neuroscience - нейронаука, нейрофизиология, манипуляции, осуществляемые на уровне нейро нов. Эта область привлекает всё более присталь ное внимание; острые дискуссии возникают и в связи с этическими проблемами, некоторые авто ры выделяют их в отдельную сферу, получившую название нейроэтики.

В самое последнее время в качестве весьма перспективного направления модификации человека начинают рассматриваться нанотехнологии. Речь идёт о манипуляциях, осуществляемых в масштабах нанометров, то есть отдельных моле кул. Представляется, что можно говорить ещё об одной сфере, где разрабатываются такие техно логии, - сфере психологических, психотерапевти ческих, психиатрических и т.п. воздействий на че ловека.

Обратим внимание на то, что когда человек изменяет окружающую природу, изменение его собственной природы происходит как нечто вто ричное и непреднамеренное. А те воздействия, которые интересуют нас сегодня, преднамерен ные. Существует весьма существенная разница между тем, как мы воздействуем на окружающую природу и как - на свою собственную. В первом случае у нас есть нечто вроде масштаба, точки от счёта, если угодно. Потому что мы изменяем её, исходя из своих желаний, нужд, потребностей и интересов. Конечно, у разных людей эти жела ния, нужды, потребности, интересы могут быть совершенно разными, но, тем не менее, есть ка кие-то рамки, позволяющие их так или иначе со относить. Во втором же случае, когда мы воздей ствуем на самих себя, то теряем эту мерку. 'В самом деле, сначала мы пытаемся как-то изменить существующее состояние, поскольку обнаружи ваем какие-то отклонения от нормы, которые хо тели бы ликвидировать или, по крайней мере, ми нимизировать. Далее возникает вопрос об улуч шении каких-то свойств. Но затем, когда речь заходит о радикальной модификации человека, то оказывается, что здесь никакого общеприня того масштаба нет, каждый сам задаёт для себя этот масштаб, а потому единственным, что может определять эти планы и проекты, является, на верное, человеческая фантазия.

В ситуации такой неопределённости особую значимость приобретает вопрос о ценностных, моральных аспектах того выбора, перед которым сегодня оказываются люди. Неслучайно вокруг проблем модификации человека разгораются острые идейные споры. По-видимому, преобладающей сегодня является позиция осторожного отношения к различным технологиям модифика ции человека. Тем не менее всё большую силу на бирает международное и междисциплинарное движение, которое называет себя трансгуманиз мом. Позволю себе привести несколько выдер жек из его декларации:

•  В будущем технологии радикально изменят человечество. Мы предвидим возможность переконструирования человеческого существа, вклю чая такие параметры, как неизбежность старения, ограниченность человеческого и искусственного интеллекта, невозможность выбора собственной психологии, страдание и нашу ограниченность планетой Земля.

•  Для понимания грядущих перемен и их долго срочных последствий необходимы систематиче ские исследования.

•  Трансгуманисты считают, что, будучи широ ко открытыми по отношению к новым техноло гиям и приемля их, мы имеем больше шансов обратить их себе на пользу, чем если мы будем пы таться запрещать их или им препятствовать.

•  Трансгуманисты отстаивают право тех, кто того желает, использовать технологии для рас ширения своих умственных и физических (вклю чая репродуктивные) способностей и усиления контроля над собственной жизнью. Мы стремимся к личностному росту за гранью наших нынешних биологических пределов.

• При планировании будущего необходимо учитывать перспективы поразительного прогрес са технологических возможностей. Будет траге дией, если технофобия и излишние запреты не позволят обрести потенциальных благ. Вместе с тем трагедией окажется и уничтожение разумной жизни вследствие катастрофы или войны, вы званной применением передовых технологий.

• Трансгумагнизм защищает благополучие все го того, что наделено способностью чувствовать (включая искусственные интеллекты, людей, пост людей или животных) и включает в себя многие из принципов современного гуманизма [6]. Представляется, впрочем, что пока ещё труд но судить, является ли трансгуманизм развитием, современной фазой гуманизма либо же с позиций трансгуманизма гуманизм должен быть вообще отброшен как нечто архаичное. Стоит также за метить, что всё более шумно заявляющие о себе отечественные приверженцы трансгуманизма ин тересуются прежде всего проблематикой бес смертия.

КОНСТРУИРОВАНИЕ ЧЕЛОВЕКА

Утопический проект создания ребёнка с заранее предопределёнными качествами или, иными словами, замысел конструирования человека вполне можно считать некоей сверхидеей, кото рой вдохновляются многие из тех, кто так или ина че вовлечён в биотехнологическую революцию. Этот замысел действительно выступает как новое, современное выражение воззрений, которые ак центируют ведущую роль биологических, генети ческих начал в определении природы человека.

Некоторое время назад мне стало известно о таком факте, имевшем место в Москве. Группа достаточно состоятельных родителей обратилась к психологам с предложением подготовить специ альную образовательную программу для школь ников. Родители обеспокоены тем, что существу ющая в России система образования воспроизво дит детей с определённым набором личностных черт, таких как сильная зависимость собственных взглядов и установок от ближайшего окружения, стремление не выделяться на фоне других, спо собность легко подчиняться тем, кто наделён вла стью, отсутствие склонности и навыков лидер ства и т.п. По мнению этих родителей, дети с та кими чертами личности будут недостаточно приспособленными и успешными в будущей са мостоятельной жизни, где необходимо будет про являть противоположные свойства: стремление во что бы то ни стало достичь поставленной цели, самостоятельность, способность прилагать мак симум усилий для получения существенных ре зультатов в своей деятельности, наличие разви тых коммуникативных и лидерских умений и т.п. Родители готовы были не только платить за образовательные курсы, которые позволят их де тям развить такие черты, но и оказывать матери альную поддержку в разработке соответствую щих психологических тренинговых программ. Таким образом, и здесь мы сталкиваемся с проек том создания молодых людей с заранее заданными личностными свойствами. Только в этом случае речь идёт не о биологическом или генетическом, а о психологическом и социально-психологическом конструировании.

Хотелось бы обратить внимание на структур ное сходство обоих проектов и, в частности, их специфические отличия от тех проектов, кото рые предлагались в прошлом.

Во-первых, нынешние воззрения отличает су щественно технологический подход. Он прояв ляется не только в планировании и организации действий, но и в самом восприятии вещей, вклю чая такие интимные, как черты личности ребён ка, даже своего собственного. Я имею в виду та- кой способ восприятия мира и мышления о нём, который предполагает, что если некто имеет чётко определённую цель (скажем, те или иные чер ты личности) и необходимое количество ресурсов (прежде всего финансовых), то он может достичь этой цели, наняв профессионалов или экспертов, которые будут в состоянии собрать или создать все необходимые средства. В случае генетического проекта эти средства - вмешательства, осу ществляемые на молекулярно-генетическом уров не; в случае социального - психологические воз действия, о которых столь пренебрежительно отзывается Фукуяма. Мне-то представляется, что XX в. многократно демонстрировал высочайшую эффективность технологий индоктринации, а уж современные методы психологического воздействия, формирования стереотипов восприятия и поведения достигают порой редкостной изощрён ности. Между прочим, то, что общественное мне ние сегодня оказывается столь падким на посулы, исходящие от пропагандистов генно-инженерных технологий, тоже можно в определённой мере рассматривать в качестве результата такой соци- ально-психологичесхой обработки.

Говоря о проектируемом ребёнке, мы имеем в виду не только то, что некоторые его черты, но и сам ребёнок как таковой воспринимается в по добных ситуациях как произведённый, "создан ный" родителями. Причём речь идёт о "созданно- сти" не просто в генетическом или социально- психологическом, но и в технологическом смыс ле. Другими словами, ребёнок (а стало быть, и че ловек) в таких случаях понимается как некое до статочно произвольно конструируемое и даже реконструируемое существо, порождаемое не столько природой, сколько осуществлением человеческого замысла.

Стоит обратить внимание и на то, что нынеш ние тенденции в восприятии возможных путей ис пользования новых знаний о геноме человека отчётливо демонстрируют тот же существенно технологический способ их применения. Более того, те же тенденции во всё большей мере определяют и пути получения этих новых знаний.

Во-вторых, такой технологический подход не только предполагает, но и делает необходимым применение тщательно разработанных, основан ных на количественных оценках и измерениях си стем диагностики. Действительно, необходимо ведь иметь возможность как предварительной ди агностики тех черт будущего ребёнка, которые предполагается улучшить, так и промежуточной диагностики того, насколько успешно мы дви жемся к желаемому состоянию.

Очевидно, что такие системы диагностики должны быть довольно сложными и многомер ными; они могут быть созданы только на основе развитых категоризации, которые позволяют си стематизировать и классифицировать огромное разнообразие человеческих индивидов. А это значит, что те родители, которые захотят полу чить своего ребёнка з улучшенном варианте, на самом деле будут иметь не просто своего собственного, уникального ребёнка, а некоторый продукт технологических манипуляций.

Генетическая диагностика является сегодня наиболее развитой областью исследований в те- номике человека. Уже известно, что она несёт с собой разнообразные риски, затрагивающие права и достоинство человека, риски дискриминации и стигматизации индивидов или популяций. Кро ме того, развитие генодиагностики нередко опе режает технологические возможности ассимиля ции её достижений. А это может привести к де фектам, заболеваниям и предрасположенностям, которые не поддаются устранению. Следует ли получать такую информацию и что с нею делать - пока неясно.

Всё более широкое распространение получа ют сегодня методы психологической диагности ки, особенно применительно к детям. Это тоже может быть источником различных рисков, на пример, стигматизации или травмирующей само оценки*. Но если разработка и применение средств генетической диагностики сопровождает ся пристальным вниманием к возникающим в этой связи этическим проблемам, то о применении ме тодов психодиагностики сказать подобное, к сожа лению, нельзя. Представляется, что для выявле ния, оценки и решения подобных проблем особен но важны средства гуманитарной экспертизы.

В-третьих, такой подход опирается на неяв ное допущение, согласно которому человека можно понимать как всего лишь набор отдель ных признаков. Классическую генетику первой половины XX в. часто критиковали за то, что она не уделяла должного внимания системным взаи мосвязям и взаимодействиям между отдельными генами. В ходу были такие уничижительные ха рактеристики, как "генетика мешка с горохом". Безусловно, современная генетика ушла очень далеко от такого состояния. Сам термин "геном" был предложен, помимо всего прочего, для того, чтобы подчеркнуть системную природу функцио нирования и выражения отдельных генов в рамках генома как целого.

На этом фоне особенно удивительно то, что сегодня, по крайней мере в публичном восприя тии новой генетики и её перспектив, такой механистический подход вновь получает распростра нение. Видимо, его возрождение только отчасти можно объяснить внутринаучными причинами, главную же роль играют именно запросы широкой публики. Почти каждую неделю средства массовой информации сообщают об открытии нового гена, ответственного не просто за ту или иную болезнь, но часто и за какую-либо привыч ку или черту поведения. Неоднократно, к приме ру, сообщалось об обнаружении гена полноты. Характерно, что "героями" таких сообщений прессы обычно являются именно те черты, признаки или свойства, которые вызывают у людей наибольший интерес. Имеет смысл обратить внимание и на поразительное совпадение "мозаично го" восприятия сложных объектов с постмодер нистским стилем мышления.

Подобные соображения касаются и социаль но-психологического конструирования. Есть все основания говорить о системной организации как взаимосвязанных между собой черт личности, так и связей личности с окружающей её социальной и культурной средой. Поэтому вполне возможно, что личность, конструируемая или реконструиру емая с помощью психологических технологий, будет сталкиваться с серьёзными трудностями именно из-за несоответствия превалирующим со циальным и культурным нормам и ценностям.

В-четвёртых, принципиальной особенностью современного подхода является его отчётливо выраженный конструктивизм. Не только каж дая общая или специфическая черта каждого био логического организма, не только биологический организм как целое, но и каждое человеческое существо воспринимается как в некотором смысле созданное, порождённое, как сконструированное. Более того, именно эта сконструированность открывает возможности для преднамеренного ре конструирования человеческого существа. Тща тельно подготовленные микровмешательства или микровоздействия позволят "отремонтировать", подправить не только врождённые, но и приобре тённые дефекты и поломки, а также получать детей улучшенного качества.

Вернёмся к спорам о соотношении природы и воспитания в формировании человека. Напом ним, что в первой половине XX в. обе позиции - примат как природного, так и социального, - ле жали в основе глобальных проектов создания но вого мира и нового человека. Так, в нацистской Германии реализовывалась программа радикаль ного совершенствования наиболее ценной части человечества за счёт манипуляций, способ ствующих контролируемому и направленному улучшению видового генофонда. В Советском Союзе предполагалось, что контролируемое и плановое, направленное изменение социального порядка позволит создать не только новое, бес конфликтное общество, но и нового человека - всесторонне и гармонически развитую личность.

Подобного рода проекты - исходящие как из преимущественно биологической, так и преиму щественно социальной природы человека, - вы двигаются и реализуются и сегодня. Однако между прежними и нынешними проектами существу ют принципиальные различия. Прежние проекты основывались на концепциях, описывающих реальность в терминах детерминации и детермини рующих, определяющих сил, будь то генетиче ская конституция или законы истории, а не того, что конструируется и реконструируется с помо щью технологических средств. Основной интерес был направлен на то, чтобы поставить под контроль эти детерминирующие силы. Важно иметь в виду, что такие проекты могли быть эффектив ными в достижении поставленных целей только при том условии, что детерминирующие силы действуют в огромных масштабах. Отдельная че- ловеческая жизнь при этом воспринималась как бесконечно малая величина.

В сегодняшних проектах акцентируется не де терминация, а конструирование и реконструирова ние человеческого существования. Соответствен но, в качестве их исходной и конечной точки выступает именно отдельная человеческая жизнь.

С этим связана ещё одна отличительная особенность нынешних проектов. В контексте тео рий и подходов, подчёркивающих детерминацию - социальную или генетическую - отдельного че ловеческого существа, главное внимание направ ляется на некоторое общее начало, на сущность индивида. Предполагается, что детерминирую щие силы действуют именно на уровне этой сущ ности, этой наиболее важной, конститутивной ча сти, а не каких-то вторичных к случайных черт, конкретных деталей индивида. Что касается со временных подходов, подчеркивающих конструи руемую и реконструируемую природу человече ского существа, то они обращают внимание прежде всего на частности, оставляя в стороне или попросту игнорируя иные, более глубокие уровни человеческого существования.

ЛИТЕРАТУРА

•  В . М . de Waal F. The End of Nature versus Nurture //
Scientific American. December 1999.

•  Fukuyama F. Our Posthuman Future: Consequences of
the Biotechnology Revolution. N.Y., 2002.

•  Хаксли О. О дивный новый мир // Утопия и анти
утопия XX века. М., 1990. С. 300.

•  Staff Working Paper. Ethical Aspects of Sex Control

http://www.bioethics.gov/

•  Stock G. Redesigning Humans. Choosing our Genes,
Changinhg our Future. Mariner Books. Boston , N.Y. ,
2003. P. 14.

http://transhumanism.org/index.php/WTA/declaration

 

Статья подготовлена при поддержке РГНФ, грант № 05-03-90306а/Б.

 

автор: Б.Г.Юдин член-корреспондент РАН, главный редактор журнала "Человек"

опубликовано: ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК, 2007, том 77, № 6, с. 520-527